Не жаль ни времени, ни сил

Куйбышевский храм в честь Рождества Иоанна Предтечи в ближайшие годы предстанет перед прихожанами во всей своей красе. Сегодня в нем заканчиваются работы по росписи одного из приделов храма. Это событие не только значимо для прихожан, оно еще и уникально потому, что роспись ведется руками единственной женщины.

А знаете ли вы?

Много ли мы знаем женщин-иконописцев? Пожалуй, что нет. Но это не от того, что искусство иконописи – исключительно мужская прерогатив, а потому, что тема «русские женщины-иконописцы» до сих пор, в силу множества объективных причин, остается мало изученной. Исследователи называют около полутора десятков женских имен, оставивших свой след в церковном изобразительном искусстве.

А часто ли мы слышим о женщинах, расписывающих храм в одиночку? Таких примеров история насчитывает единицы. В современной России различные источники называют только одну женщину, полностью расписавшую православный храм. Это волжская художница-монументалистка Ирина Бароха. Шесть лет работы, 800 квадратных метров росписи от потолка до пола, включая купол — все внутреннее убранство храма Серафима Саровского в городе Волжском было сделано ее руками. За этот труд летом 2013 года советник канцелярии главы Российского императорского дома Кирилл Немирович-Данченко вручил художнице высшую императорскую награду - орден Святой Анны.

И, наверное, совсем немногим известно, что в Каинской Епархии Новосибирской Митрополии тоже есть женщина, которая расписывает церковь в одиночку. Речь идет о Кафедральном соборе Рождества Иоанна Предтечи, расположенном в Куйбышеве Новосибирской области. Имя художницы - Татьяна Янова.

Понять смысл бытия

Скромная светловолосая женщина впервые пришла в Церковь немногим более 10 лет назад, уже в зрелом возрасте (40 лет) с осознанным желанием общаться с Богом, понять смысл жизни, своё предназначение.

Храм тогда ещё только восстанавливался от разрушений, нанесенных советским периодом. Более полувека в его помещениях находились сначала зерносклад, затем кинотеатр и позже - фонды краеведческого музея.

– Помню, столбики на иконостасе были покрашены какой-то черно-бронзовой краской, и я подумала: «Вот если бы мне разрешили покрасить всё тут красиво…», – вспоминает Татьяна. – Но, я сразу же сказала себе: «Забудь, здесь есть свои люди, которые этим должны заниматься».

В то время, настоятель храма отец Димитрий, наблюдая за прихожанкой и, видя как она рисует, благословил женщину на занятие иконописью, дал ей несколько обучающих книг.

Имея за плечами много лет работы художником-оформителем, Татьяна попыталась самостоятельно изучить каноны иконографии.

– Почитала я книги и совершенно ничего не поняла. Это настолько необычное дело – своя школа, техника…, – рассказывает художница. – В этом деле обязательно нужен наставник. У нас в Сибири его практически невозможно было найти. Я долго гонялась за батюшками, чтобы спросить о том, что мне было непонятно. Но они мало чем могли помочь.

Помог юбилей храма

Приближалось столетие храма. Жизнь в приходе активизировалась, был проведен ремонт, художники из Новосибирска взялись за роспись обновленного святилища. Свою работу они начали с трапезного зала. Определили сюжеты и композиции будущих изображений, сделали прориси и принялись расписывать купол храмового помещения.

Татьяне в это время удалось поехать в Москву, и найти хорошего преподавателя основ русской иконописи. Освоив азы церковного искусства, художница вернулась домой, и принялась за роспись иконостаса. В Москве она приобрела все необходимые для этого материалы: полудрагоценные камешки, природные минералы… Началась долгая и кропотливая работа.

– Красочки готовятся вручную. Сухие пигменты растираются, или, правильнее сказать, творятся, на эмульсии из яичного желтка и винного уксуса.Икона пишется на досках, высушенных специалистами в течение нескольких лет. Затем варится левкас – это грунт, представляющий собой меловой порошок, размешанный на животном или рыбьем клею с добавлением льняного масла. Всё тонко грунтуется в несколько слоев, сушится, тщательно шлифуется и только потом наносится изображение. Все это занимает очень много времени и сил.

Главная трудность ждала впереди

Но, работая над иконостасом, Татьяна ещё не знала, что главная трудность ждет ее впереди – когда она должна будет в одиночку продолжить начатую художниками из Новосибирска роспись храма.

– Они начали так, как считали нужным – акриловым письмом, и мы были вынуждены продолжить такими же красками, – поясняет Татьяна. – Акриловые цвета, они более яркие, насыщенные и в этом сложность при работе с ними. Если натуральные минералы прозрачные и каждый слой просвечивает предыдущий, создавая эффект плавности и красоты, то акриловая краска сразу ложится так, что дает очень мощный цвет. И тут важно нанести её очень тонким слоем, но, в то же время, как следует укрыть поверхность и не оставить мазков. Зато преимущества акрила в том, что его можно мыть, а натуральные краски боятся воды.

Слушая рассказ художницы, и, глядя на стены храма, в несколько раз превышающие её рост, невольно представилось как изо дня в день, взбираясь по лесам, она наносит мазок за мазком, забывая о неудобных позах, сосредотачиваясь только на работе, требующей невероятной концентрации внимания и сил.

Остальное уходит на второй план.

– Раньше, до Церкви, я работала «в пол-головы». Могла рисовать и тут же делать ещё несколько дел. Сейчас, я полностью отдаюсь работе, всё остальное уходит на второй план. Это большое напряжение. Надо держать в голове все церковно-художественные каноны, соблюдать пропорции фигур, следить за перспективой, которая в отличие от обычного рисунка, выполняется в обратном направлении – к центру. Важно хорошо знать Евангелие, помнить исторические вещи, такие как одежда, предметы обихода... Все это необходимо прочувствовать, увидеть вживую, чтобы изобразить в иконе самое значимое. Каждая деталь несет в себе определенное значение, имеет объяснение и свою проповедь. Ничего случайного или поставленного для красоты здесь нет. И уж если ты начал работу – ты думаешь только о ней. Одним вариантом никогда не обходишься, идешь, переделываешь... Потом, останавливаешься и думаешь: «Ну, ладно, ты уже не сможешь сделать лучше». А такого, чтобы церковный художник был доволен плодами своей работы, в принципе не бывает. Поэтому, не получается ничего быстро.

Роспись храма длится уже 10 лет. Верхние части стен расписаны сюжетами из Евангелия, рассказывающими о жизни Пророка и Крестителя Иоанна Предтечи. Вскоре здесь рассчитывают закончить нижний регистр. Лишь над входом в зал, на западной стороне храма, пока ещё остается недописанной икона Страшного суда.

– Эту икону мы планируем завершить после Рождества, – уточняет Татьяна. – В общем-то, уже вся работа продумана, все приготовлено, сейчас надо только руки, руки… и работать.

– Ещё лет на десять? – в шутку уточняю я.

– Нет, – улыбается художница. – Работа уже находится на такой стадии, когда она захватывает, и хочется писать, и писать… Я думаю, что в течение 2015 года мы её закончим. У меня сегодня уже появились помощники – выпускники богословских курсов. Они заинтересовались иконографией, стали приходить к нам на занятия в мастерскую церковного художника, научились готовить доски, левкасить, творить краски, изучают письмо в технике древней новгородской школы, и я уже кое-что могу им спокойно доверить.

Кто продолжит вести роспись храма?

Кто продолжит вести роспись храма пока не известно. Возможно, чтобы ускорить процесс, придется вновь привлечь бригаду художников-иконописцев. В приходе пока нет своих сил вести такую большую работу, но есть надежда, что со временем здесь будет создана своя иконописная артель.

– Надо сказать, что в этом году всё пошло легче. У нас образовался иконописный класс при воскресной школе, – делится успехами Татьяна. – К нам пришли люди после богословских курсов, хорошо знающие Евангелие и понимающие, о чем они пишут. Мы сейчас с ними основы иконографии начинаем изучать.

Это очень серьезный шаг

В небольшой художественной мастерской при воскресной школе каждый занят своим делом. Кто-то готовит рамку, кто-то грунтует поверхность досок, варит левкас, а кто-то с усердием в первый раз наносит позолоту. На столах и полочках стеллажей уютно расставлены баночки, доски, кисти, краски… Но, несмотря на внешнюю слаженность и уют, чувствуется, что художникам тесновато.

– У нас есть несколько этапов работ над иконой и почти для каждого из них необходимо своё рабочее пространство, – рассказывает Татьяна. – Особенно когда идет процесс покрытия олифой. Пока олифа не затвердеет, икону следует держать в месте, изолированном от любой рабочей пыли. Иначе получится брак. Отдельного помещения у нас нет, но мы выходим из положения – приносим коробочки и закрываем ими иконы.

Владыка Феодосий, епископ Каинский и Барабинский, приветствует развитие в приходе церковного изобразительного искусства. Но пока, по его словам, расширить площади мастерской возможности нет.

– Я готов поддержать создание иконописной артели, при условии, если будет сделан шаг в этом направлении со стороны самих художников, – говорит Владыка Феодосий. – Желание есть, но должна быть инициатива снизу. Это очень серьезный шаг.

Чувствуя поддержку, в художественной мастерской уже подумывают о развитии других направлений изобразительного искусства.

– В планах у нас заняться изучением вышивки церковных икон, - говорит Татьяна Янова. – Мы уже материалы подобрали, нитки нашли, запаслись литературой. Будем сами во всём разбираться. Хотелось бы освоить и резьбу по дереву.

В общем, несмотря на трудности, с которыми порой приходится сталкиваться, я сегодня могу сказать одно. Работа в Церкви для меня – это, пожалуй, то – единственное, на что мне не жалко тратить ни времени, ни сил.

Ирина Шевченко, Куйбышев