16 февраля - день памяти выдающегося миссионера, основателя Православной Церкви в Японии, равноапостольного Николая (Касаткина), архиепископа Японского.

Сегодняшняя Япония известна нам, как страна высоких технологий, которые мирно соседствуют с древними традициями. Но так было не всегда. До середины XIX века в стране восходящего солнца главенствовала политика изоляции – японцы не впускали в свою страну европейский уклад жизни, оставаясь верными своим самурайским принципам. Только в 1854 году, не способная на равных соперничать с технически развитыми странами Запада, Япония открывает свои границы для других народов. Эта страна, с укоренившимися вековыми традициями, языческими представлениями о мире, страна, где всегда уважали силу оружия, неласково встретила гостей, прибывших с разных уголков Света. Люди не могли принять новый уклад жизни, считая себя оскорбленными. Еще долгое время иностранцу было опасно показываться на улице в одиночку – в любой момент в его сторону могли полететь камни или даже обнажиться меч. Основной религией в Японии был синтоизм – люди обожествляли силы природы, объектом поклонения становились многочисленные божества и духи умерших. В первое время, после открытия границ, христианская проповедь каралась смертной казнью. В таких условиях оказался молодой 25-летний иеромонах Николай, прибывший в 1861 году из России в японский город Хакодате, чтобы стать там настоятелем домовой церкви при русском консульстве, которое незадолго до этого открылось в Японии.

Варвар или наставник?

Родом он был из небольшого села Береза Смоленской Губернии. Родители его были духовного звания и отдали сына на обучение в Смоленскую Духовную семинарию. Блестяще окончив ее, Иоанн Дмитриевич Касаткин (имя в миру), поступил в Петербургскую Духовную академию на казенный счет. Здесь на четвертом курсе совершенно случайно попалось ему на глаза приглашение к студентам занять место настоятеля домовой церкви при русском консульстве в Хакодатэ.

Он подал прошение, и 8 июня 1860 года состоялось его назначение. Только что окончивший академический курс, он  становится на путь миссионерского служения. Спустя две недели он был пострижен в монашество с нарече­нием имени Николая, 29 июня рукоположен во иеродиакона, а 30-го – во иеромонаха. Вскоре после этого отец Николай отправляется в Япо­нию через Сибирь, в городке Николаевск был вынужден переждать зиму и прибыл на место назначения 2 июля 1861 года.

Позже он вспоминал: «Тогда я был молод и не лишен воображе­ния, которое рисовало мне толпы отовсюду стекающихся слушателей, а затем и последователей слова Божия, раз это последнее раздастся Японской стра­не. Каково же было мое разочарование, когда я по прибытии в Японию встретил совершенно проти­воположное тому, о чем мечтал! Тогдашние японцы смотрели на иностранцев как на зверей, а на хри­стианство — как на злодейскую секту, к которой могут принадлежать только отъявленные злодеи и чародеи».

Первые восемь лет отец Николай терпеливо изучал страну, обычаи, людей, а главное местный язык, который называл «положительно труднейшим в свете». Япония встретила отца Николая недобро. Однажды пришел к нему человек, бывший самурай, искусный фехтовальщик, обучавший этому мастерству сына русского консула. Он был язычником, ярым врагом христианства и пришел явно с недобрыми намерениями, недовольный тем, что его страна принимает теперь иностранцев. Он считал проповедников христианства корнем зла, которое разрушает былые устои. Зайдя в комнату священнослужителя, он грубо начал: «Вы, варвары, приезжаете высматривать нашу страну, особенно такие, как ты, вредны; твоя вера злая». «А вы знаете мою веру, что так отзываетесь о ней?» – спросил отец Николай. «Конечно же, не знаю!» – был ответ. «А не зная вещи, поносить ее ра­зумно ли?» – эти слова проповедника заставили задуматься японца. Но он с прежней грубостью произнес: «Так что же за вера твоя? Говори». Отец Николай ответил: «Изволь слушать» – и стал говорить о Боге Едином, о Боге Творце вселенной, Боге Искупителе. По мере того, как он говорил, лицо слушателя прояснялось, и он стал записывать его речь. Через час или полтора он был совсем не тот человек, который пришел. «Это совсем не то, что я думал», — сказал бывший самурай, когда священник окончил говорить. Этот японец стал приходить каждый день и вскоре, первым в стране восходящего солнца, принял православие, а позже стал священником.

Собор Воскресения Христова

К 1870 году православная община в Японии насчитывала уже около 4000 человек. Первые годы были самыми трудными для иеромонаха Николая и его паствы – гонения на христианство продолжались вплоть до 1873 года. Конечно, прошли уже те времена, когда с христианами, прибывавшими с миссией в Японию, расправлялись самыми жестокими, изуверскими способами. Но преследования проповедников и их последователей продолжались. Лишь после отмены старых, антихристианских эдиктов православная проповедь стала свободно звучать в этой стране, а Церковь стала расти и крепнуть. В 1969 году будущий святитель Николай приехал в Россию, хлопотать об устройстве Русской Миссии в Японии. В 1870 году Миссия была открыта, а иеромонах Николай возведен в сан архимандрита. Его стараниями начали строиться церкви, совершаться богослужения, образовываться христианские общины, открываться школы. Святейший Синод, видя такие труды его и находя неудобным Церковь Япон­скую оставлять без архипастыря, вызвал архимандрита Николая в Петер­бург, и 30 марта 1880 г. архимандрит Николай был рукоположен в еписко­па. Это бы­ла вторая и последняя поездка святителя в родную страну. Остальные 32 го­да он не покидал Японии.

Владыка огромное внимание уделял православному образованию. Устроил семинарию для подготовки священнослужителей, сам учил в ней и не оставлял без внимания до самых последних дней своих, зная каждого ученика по имени. Кроме того его трудами была открыта в Японии женская школа, наподобие российских епархиальных училищ. Но заветной мечтой святителя было строительство православного храма в Токио – новообразованной японской столице. Приехав в Россию в 1880 году, святитель Николай начал сбор пожертвований на строительство храма в Токио. Ему удалось собрать около 300 тысяч рублей. В итоге, для Русской Миссии у японского правительства был выкуплена земля – холм Суругадай, возвышающийся посреди Токио. В 1884 году началось строительство храма. Работы было много: пришлось делать огромные насыпи, создавать особо прочный фундамент, ввиду частых землетрясений. Возведение стен и арок длилось пять лет – это было время надежд и разочарований. Ведь строительство храма в столице – было большим шагом и это понимали не только православные люди, но и враги христианства. Было совершено множество нападений, с целью сорвать строительство, распускались различные слухи и кривотолки.

Но, наконец, храм был построен и 24 февраля 1891 года торже­ственно освящен. В этот день впервые на глазах жителей Япо­нской столицы была совершена Божественная литургия. И в то время, как христиане-японцы возносили свои молитвы веры и любви в новосозданном храме, их братья-язычники в изумлении стояли около дома Всевышнего. В 8 часов утра раздался первый удар колокола православного собора, за ним другой, третий, а затем и трезвон от рук искусного звонаря, специально приехавшего из России. Пораженные неслы­ханным звоном, японцы, пришли к Суругадаю и несмет­ными толпами окружили собор.

Так повествует об этом житие равноапостольного Николая, архиепископа Японского: «Велика была радость святителя, совершавшего сие торжество. Одино­ким он пришел в эту страну, даже не знавшим языка ее, безо всякой помощи от лю­дей, но с великой силой Божией, в немощной природе человека совершаю­щейся. И вот теперь он освящал созданный им храм в языческой стране, храм, стоящий сотни тысяч рублей, и в присутствии своей паствы, им же обращенной ко Христу, паствы, в то время состоявшей уже не из трех человек, а из 216 об­щин с 18635 обращенных ко Христу язычников».

Этот храм и стал воплощением мечты епископа Николая – кафедральный собор Воскресения Христова, который поныне благодарные японцы называют между собой не иначе как «Никорай-доо» – храм Николая.

Труды и дни

Для непрерывного общения с церквами и наблюдения за их жизнью святи­тель Николай предпринимал ежегодные пастырские путешествия по Японии. Обычно он объезжал общины со священником, в ведении которого они находятся. Местные христиане задолго до приезда Владыки готовились к встрече своего любимого «дайсимпы» (епископа) и устраивали ему по возможности тор­жественный прием. Уже тогда святителя Николая знали и любили, как справедливого и мудрого человека. Даже убежденные язычники радостно приветствовали его, когда он шел по улице, а дети обступали кружком, не давая Владыке проходу. Говорят, что святитель Николай, по популярности в народе не уступал японскому Императору. Его проповеди любили слушать все и часто именно ради них шли в православный храм.

Но, пожалуй, самым важным миссионерским делом святителя Николая стал перевод Священного Писания на японский язык. Это труд, к которому подготовил себя святитель Николай, изучив японский и китайский языки. В течении тридцати последних лет, ровно в шесть часов вечера в келью святителя Николая входил постоянный сотрудник по переводам Накаисан. Он садился рядом и на­чинал писать под диктовку архиепископа переводы. Работа эта продол­жалась в течение четырех часов и оканчивалась в 10 часов вечера. Откладыва­лась она только в дни вечернего богослужения и праздников. В часы работы над переводами двери кельи были закрыты для всех, и входил туда только один человек – помощник архиепископа Иван-сан, чтобы подать чаю. «Хо­тя бы небо разверзлось, — говорил владыка, — а я не имею право отменить за­нятий по пере­воду». И святитель перевел на японский весь Новый Завет, почти весь Ветхий Завет, а также весь круг богослужебных книг (Октоих, Триодь постную и цветную и другие богослужебные книги), Катехизис, Краткую Священную историю и мно­гое другое. На этом поприще он один сделал то, чего не смогли бы сделать де­сятки других в течение многих лет. Благодаря его трудам православное богослу­жение соверша­ется на японском языке. Благодаря его трудам Японская Церковь читает слово Божие на своем родном языке.

Самым скорбным и печальным временем для святителя Николая стал период Русско-Японской войны. На головы православных священников в Японии сыпались проклятия, а православные церкви обвиняли в организации шпионажа. Но больше всего удручало Владыку то, что во все время войны он был лишен великого утешения совершать церковные службы. Святитель не бросил своей паствы в минуты великой опасности, он не вернулся в Россию, он остался там, во враждебной, чужой стране, но сердце его болело за родину. В день, когда были объявлены боевые действия, он сказал священникам и пастве своей Церкви: «Сегодня по обычаю я служу в соборе, но отныне впредь я уже не буду принимать более участия в общественных богослуже­ни­ях нашей Церкви. Это не потому, что для меня будет опасно показываться в соборе, но доселе я молился за процветание и мир Японской империи. Ныне же, раз война объявлена между Японией и моей родиной, я, как русский подданный, не могу молиться за победу Японии над моим собственным отечеством. Я также имею обязательства к своей родине, и именно поэтому буду счастлив видеть, что вы исполняете долг в отношении к своей стране». Наверное, не было ни в России ни в Японии человека, который желал бы мира так, как желал его Владыка Николай. Во все время войны он всячески старался поддержать людей, направлял все свои силы и силы  своей паствы на оказание помощи военнопленным, убеждал, что друг к другу не нужно относиться с ненавистью. Такое поведение святителя много содействовало успокоению японских умов, предотвратило массу нежелательных и печальных явлений. Когда в Японию стали прибывать русские пленные (общее их число достигало 73 тысяч), епископ Николай с согласия японского правительства образовал Общество духовного утешения военнопленных. Для окормления пленных им были отобраны пять священников, владевших русским языком. Пленные снабжались иконами и книгами. Сам владыка неоднократно обращался к ним письменно (самого Николая к пленным не пускали).

В великих трудах и заботах прошла жизнь равноапостольного святителя Николая, архиепископа Японского. Лишь в последний год своей земной жизни, он по причине тяжелой болезни не мог, как прежде, в полной мере участвовать в делах Русской Миссии. Однако и тогда он не оставлял перевода Священных книг на японский язык. Святитель Николай мирно скончался 3 февраля 1912 года в 12 часов дня. Японский император Мэйдзи лично дал разрешение на захоронение останков архиепископа Николая в пределах города.

Там где когда-то Слово Христово было под строжайшим запретом, он оставил после себя Кафедральный собор в центре японской столицы, 183 храма, 276 православных общин по всей стране, одного епископа, 34 иерея, 8 диаконов, 115 проповедников и 34110 человек православных верующих, заложив прочную основу Японской Православной Церкви.

Всей своей жизнью, непрерывной миссионерской деятельностью святитель Николай доказал, что возможен и в наше время подвиг, равный апостольскому. 10 апреля 1970 года, впервые за несколько веков в Русской Православной Церкви, святитель Николай, архиепископ Японский был прославлен как равноапостольный святой.

Никита Зайков